Кэм не спал. На самом деле, не спал совсем. После аварии на мотоцикле в конце 2023 года, которая оставила его с раздробленным тазом, переломанными ребрами и позвоночником, требующим фиксации, сон превратился в далекую память. Оксикодон, выписанный ему врачами, в дозировке всего 15 миллиграммов в день, совершенно не помог против 24/7 невыносимой агонии. Он кричал. Плакал до потери сознания.
Ему было 36 лет, он проходил шестимесячную программу детоксикации от алкоголя и отчаянно нуждался в облегчении.
Именно тогда появился рекламный ролик в Instagram. 7-гидроксимитрагин (7-OH). Это соединение, извлеченное из растения Krameria (митрагина), воздействует на опиоидные рецепторы намного сильнее, чем сам лист. Для Кэма, производителя автозапчастей из штата Нью-Йорк, это стало спасительным кругом. Боль ушла. Он смог двигаться. Поехать за рулем. Складывать стирку, не сваливаясь кучей на кухонный пол.
Это обходилось ему примерно в 500 долларов в месяц. Но цена жизни без боли казалась ничтожной по сравнению с ценой жизни в ней.
Теперь этот спасительный круг перерезают. Управление по борьбе с наркотиками (DEA) движется к запрету 7-OH, включив его в Категорию I — ту же строгую категорию, в которой находятся героин и другие особо опасные вещества. Наряду с двумя аналогичными соединениями, MGM-15 и MGM-19, эти вещества могут попасть под временный запрет уже с 5 августа. DEA хочет изучить их в течение двух лет, что может сделать запрет постоянным.
Кэма не беспокоит зависимость. Его беспокоит синдром отмены.
«Они портят жизнь многим людям», — говорит он, имея в виду это ведомство. «Это вызвало у меня такую тревогу».
Фармакология паники
Чтобы понять, почему этот запрет столь противоречив, нужно посмотреть на химию. 7-гидроксимитрагин (7-OH) является агонистом опиоидных рецепторов. Он активирует те же рецепторы, что и морфин или фентанил. DEA утверждает, что из-за высокого потенциала злоупотребления и фармакологического профиля продажа его в качестве «ботанической добавки» представляет угрозу для общественного здоровья.
Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) на самом деле не проверяет безопасность пищевых добавок до того, как они поступят на полки магазинов. Потребители покупают нерегулируемые порошки, капсулы и желейные конфеты, мало представляя, что на самом деле находится в бутылке.
Это отсутствие регулирования приводит к опасным скачкам дозировок. У некоторых пользователей быстро формируется высокая толерантность. Один пользователь рассказал WIRED, что тратит по 175 долларов каждые несколько дней. В итоге болезнь стала настолько тяжелой, что он перестал работать. Не смог платить за аренду. Разорился, пытаясь достичь эйфории, а затем разорился, пытаясь избавиться от нее.
Но для многих, как и для Кэма, дело не в эйфории. Дело в способности функционировать. Они используют 7-OH для самолечения хронической боли, с которой врачи не справились. Когда правительство говорит «нет», у этих людей остаются два плохих варианта: страдать или найти уличные наркотики, которые гораздо опаснее.
Кэм раньше страдал от алкоголизма, героиновой и рецептурной опиоидной зависимости. 7-OH помог ему держаться подальше от алкоголя. Но если запрет заставит его вернуться к боли и misery (страданиям)? Он видит, как другие делают тот же шаг на улицах к уличным опиоидам. Он видит, как другие совершают те же ошибки. Риск заключается не только в зависимости. Риск — в передозировке.
Грязный секрет митрагины
В сфере растительных средств лечения формируется раскол, и он очень messy (запутанный/грязный). Основное лобби митрагины ненавидит 7-OH. Почему? Потому что митрагина, растение из Юго-Восточной Азии, содержит лишь следовые количества этого соединения в естественном виде. Извлечение и концентрирование 7-OH делает его гораздо более potent (сильным) — и, по их мнению, гораздо более опасным.
Это лобби получило союзников на высоких постах. Администрация Трампа встала на сторону запрета продаж 7-OH. Министр здравоохранения Роберт Ф. Кеннеди-младший назвал отрасль «зловещей», утверждая, что продукты «рекламируются для детей» из-за появления разноцветных желейных конфет. Министр внутренней безопасности Марквейн Муллин также поддерживает зачистку рынка. Оба политика имеют тесные связи с более широкими интересами индустрии митрагины. Легко понять бизнес-мотивацию здесь: уберите концентрированный экстракт, защитите цельный лист.
Но вот загвоздка, которая не дает пользователям уснуть: митрагина содержит 7-OH, пусть и в крошечных количествах. Запрет DEA направлен против концентрированной формы. Естественная митрагина не будет запрещена на федеральном уровне. Однако организм не всегда обращает внимание на этикетку.
Когда Кэм или другие долгосрочные пользователи перестают принимать 7-OH или MGM-15, они заболевают. Синдром отмены напоминает грипп, потливость, тревогу и озноб. Он ощущается как любой другой синдром отмены опиоидов.
Кэм использует MGM-15, потому что он действует дольше. Он признает, что бросать его — это ощущаться ужасно. Но он предпочитает чувствовать эту хрень, чем ту боль, которая была до этого.
Кошмар синдрома отмены
Вам не нужно верить нам на слово. Посмотрите на группы поддержки. В сабреддите r/quitting7oh насчитывается 11 000 подписчиков. Discord-серверы заполнены людьми, задающими вопросы: Как мне перестать? Что помогает от бессонницы? Помогают ли антациды от дрожи?
Арчи, студент фармации, знает эту процедуру. Он начал принимать 7-OH в марте прошлого года из-за абсцесса челюсти. На третьей неделе он пропустил одну дозу.
«Я был весь в поту», — говорит он. «Я не мог думать. Не мог сидеть».
Он продолжал принимать препарат, пока не закончились финальные экзамены. Только тогда он проверил свой бренд на сайте независимого тестирования. Оценка? F (неудовлетворительно). Продукт был сильнее заявленного и содержал MGM-17 — синтетический опиоид, не указанный на этикетке. Нерегулируемый. Без маркировки. Потенциально смертельный.
После окончания школы Арчи поместился в клинику для детоксикации. Врачи перевели его на бупренорфин, препарат для лечения опиоидной зависимости, который помогает пациентам снизить тягу. Это стандартный протокол лечения опиоидной зависимости. Он работает. Но это также напоминание о том, от чего они пытаются сбежать.
Д-р Петрос Левунис, психиатр из медицинской школы Нью-Джерси в Рутгерсе, ежемесячно сталкивается с этой картиной. Все больше пациентов приходят в его приемный покой, ища помощи при синдроме отмены митрагины и 7-OH. Врачи научатся лучше распознавать эти симптомы, особенно благодаря таким фигурам, как Джо Роган и Эндрю Хуберман, обсуждающим эффекты этих растений в своих подкастах.
Тем не менее, 7-OH остается новым веществом в медицинских кругах. Мы до конца не понимаем лучший способ его лечения. Мы знаем протокол детоксикации — похожий на лечение героиновой ломки. Но долгосрочные данные? Их мало.
Пробелы в системе безопасности
Действия DEA основаны на предположении, что запрет вещества решит проблему. Это классическая ошибка политики. Зависимость не решается, усложняя доступ к веществу. Она лечится предоставлением помощи.
Сейчас эта помощь фрагментирована. Кэм в ужасе. Арчи восстановился, но он студент фармации с ресурсами. Что насчет рабочего на заводе? Ветерана? Одинокого родителя?
Когда запрет вступит в силу, эти пользователи не исчезнут. Они адаптируются. Они найдут то, что смогут найти. Рост числа смертей от передозировки — это не теория. Это статистическая неизбежность, которая вот-вот произойдет.
Кэм надеется, что сможет пережить этот период. Он хочет держаться подальше от уличных опиоидов. Но, глядя на свои переломанные ребра, которые все еще заживают в душе, если не в костях, он задается вопросом, сколько еще он сможет держать линию обороны без 7-OH.
«Это позволило мне быть активным», — говорит он. Жить.
Без него он снова просто в боли. И у системы нет для него реального плана. Только категория. Только запрет. Только тишина, которая наступает, когда заканчивается лекарство.
